«двадцать миллионов это сумма.
Дону придется высунуть голову,
чтобы тебе ее добыть».
Марио Пьюзо. Крестный отец.
Спуск в горах часто труднее подъёма. Поэтому альпинисты ищут то, что они называют «линией слабости» - место, где склон горы ослаблен, разрушен. Это повышает их шансы на удачный спуск.
Поиск слабого места в действиях заговорщиков неизбежно привел меня к болезни Алексеева. Именно здесь я собираюсь спуститься, не рискуя сломать себе шею. Посмотрим, к чему это приведёт.
Генерал М.В.Алексеев (портрет). До 1914 г. Отчётливо выражено косоглазие.
Так вышло, что «Главный Заговорщик» Алексеев, манкируя обязанностями, последние месяцы перед переворотом не управлял ни тайной, ни официальной жизнью Ставки. Более того, он, словно издеваясь над будущими историками, нагло отсутствовал на рабочем месте всё время перед «февралём».
10 ноября 1916 года Алексеев, державший в руках нити заговора в Ставке, был вынужден покинуть свой пост и 11-го ноября отправился на долгое лечение в Крым. Господь не оставил его Своей милостью, дав ещё один шанс опомниться в измене. «Не забудь запретить Гурко болтать и вмешиваться в политику. Это погубило Николашу и Алексеева. Последнему Бог послал болезнь – очевидно, с целью спасти тебя от человека, который сбился с пути и приносил вред тем, что слушался дурных писем и людей…»
Государыня Александра Феодоровна, Царское Село, 4 декабря 1916 г.
Уезжал Алексеев из Ставки не по своей воле, а по жестокой медицинской необходимости. Однако через три месяца обратно вернулся сам, добровольно – за шесть дней до начала активной фазы переворота. Недолеченный, больной, измождённый, с высокой температурой и болями в почках, приступил он к обязанностям 17 февраля 1917 года. Случайность? Разумеется, нет. Вполне мог отговориться среди своих: дескать, болен, предать не могу, вот анализы. Таково было его решение. Надо отдать ему должное: иуда Алексеев встал на путь предательства совершенно сознательно и выполнил свою миссию до конца.
Болезнь Алексеева стала для заговорщиков неожиданным и неприятным сюрпризом. Однако Ставка, и как механизм управления войсками, и как плацдарм масонского заговора, не могла оставаться без руководства и надзора. 11-го ноября 1916 года Алексеева на посту Начальника Штаба сменил командующий 5-й армией генерал Гурко.
Генерал В. И. Ромейко-Гурко.
«Служебное положение, которое генерал Гурко занимал, не предназначало его для занятия столь высокого поста, ибо он был младше всех главнокомандующих фронтами и многих командующих армиями». (Бубнов.)
Действительно, выбор генерала Алексеева оставляет странный осадок. Вместо того, чтобы подыскать себе замену среди гораздо более прославленных (едва не написал «прожжённых») командующих фронтами, генералов-заговорщиков Рузского, Брусилова, Сахарова, Эверта, так легко пошедших в феврале на измену Государю, Алексеев выбрал себе на смену неприметного командарма Гурко. Стоит отметить, что и предыдущую должность – командующего армией – Гурко получил не в силу выдающихся боевых заслуг или личных качеств, а благодаря хлопотам и заступничеству Родзянко перед Брусиловым. (Кобылин.)
Тянули наверх изо всех сил. Для чего? Создаётся впечатление, что, не имеющий своей воли, маленький человек Гурко был назначен Алексеевым на заклание, одной из неизбежных жертв грядущего переворота, использован им как расходный материал.
«О чём они говорили с глазу на глаз при передаче должности, останется навсегда тайной, которую оба они унесли с собой в могилу». Бубнов.
На первый взгляд, это наиболее очевидное объяснение.
На деле события развивались иначе.
Мельгунов пишет: «3аговорщики летом 16 г. устроили перетасовку в армии и перевели в более или менее отдаленные места тех лиц, которые могли бы не согласиться на производство переворота».
Со слов Мельгунова, в центрах военного заговора шёл процесс выдавливания верных Государю офицеров на периферию. В логике заговора – вполне разумное действие. Однако Мельгунов не доводит свою мысль до конца. Ведь надо было кем-то заменять верных Царю офицеров. Значит, предположительно, должен был существовать и обратный поток – заговорщиков в центры. Первое подтверждение этому мы видим в бурном карьерном росте Гурко.
После того, как Гурко получил абсолютную военную власть в России, он произвёл немало любопытных действий. Так, именно он, а не Алексеев, сформировал ту команду в Ставке, которая непосредственно занялась «отречением» Царя.
Технический руководитель переворота Александр Сергеевич Лукомский был назначен генералом В.И. Гурко на должность генерал-квартирмейстера штаба Верховного главнокомандующего и утвержден 6.12.1916. (Залесский.)
Другой помощник Начальника Штаба Государя, генерал Владислав Наполеонович Клембовский, ближайший сотрудник ген. В.И. Гурко, а затем, в дни «отречения», и М.В. Алексеева, был утверждён в этой должности генералом Гурко 20.12.1916 года. Хочу обратить ваше внимание. Первый – Лукомский – был утверждён до, а второй – Клембовский – сразу после убийства Распутина и связанного с этим фактом отъезда Государя из Ставки в Царское Село.
18-го декабря. Воскресенье
После обедни пошёл к докладу Лукомского, нового ген.-квартирмейстера, а затем на заседание главнокоманд[ующих]. После завтрака оно продолжалось еще полтора часа. В 3½ поехали вдвоем в поезд. Через час уехали на север. (Государь.)
Клембовский – персонаж сам по себе чрезвычайно интересный, неслучайно в прошлой записке не стал никак его характеризовать. Скажу одно – выбрав Клембовского своим заместителем, Гурко не ошибся в выборе. Клембовский был не просто специалистом, а корифеем, непререкаемым авторитетом в одной узкоспециальной области – военном шпионаже. По его учебникам учились военспецы Николаевской академии. Работы его изучали в академии КГБ СССР, и продолжают изучать в ФСБ РФ в курсе: «История разведки». (См.: Клембовский В. Н. Тайные разведки (Военное шпионство). СПб., 1892. Второе издание, расширенное и дополненное – СПб., 1911 г.)) Конечно, в качестве помощника Начштаба по боевым операциям – такой выбор сомнителен, но в качестве координатора масонского заговора – он идеален.
Продолжение будет.
